Продолжаем рубрику НеДопрос. У нас в гостях генерал армии Анатолий Сергеевич Куликов, экс Министр внутренних дел РФ. С 1997 г. - заместитель председателя Правительства РФ - Министр внутренних дел РФ. Входил в состав Совета обороны РФ и Совета безопасности РФ, сейчас Президент Клуба военачальников Российской  Федерации.

Юрий Жданов: Анатолий Сергеевич, мы с вами познакомились в 1995 году, когда я пришел работать в старое управление международного сотрудничества МВД, которое еще тогда возглавлял генерал-майор внутренней службы Горчаков В.П. Хоть он и был выходцем из международного отдела ЦК, работа в УМС была рутинная и в основном заключалась в перестановке слов и запятых в письмах руководства МВД и соглашениях с другими странами. Сразу после того, как УМС возглавил генерал-майор Костин А.Н. все изменилось, его опыт как военного атташе ФРГ и аналитический склад ума перевернули подходы к нашей работе на международной арене. Ни один визит руководства МВД не являлся «туризмом», всегда подписывались соглашения, договоры, меморандумы, принимались важные межгосударственные и межведомственные решения. Темп обработки информации и ее объем вырос в несколько раз.

Вам удалось собрать команду единомышленников в руководстве министерства и ГЛАВКов, каждый из которых активно содействовал развитию международных связей по своей линии.

Анатолий Сергеевич, расскажите про взаимодействие с полицейскими и военными атташе разных стран в период службы.

В 1995 году, когда я принял министерство внутренних дел, управление международного сотрудничества практически занималось только организацией визитов министра или его заместителей в другие страны. Вопросов взаимодействия по организации борьбы с преступностью практически не было, кроме сотрудничества по линии Интерпола. К этому времени, к середине 90-х годов, международная организованная преступность настолько опередила правоохранительную предупредительную деятельность, что мы просто «били по хвостам». Это и автотранспорт, ворованный на Западе, который беспрепятственно проходил через Россию в другие страны СНГ и регионы России. Это и грабеж иностранных машин на северо-западном направлении, прибывающих из Финляндии, например. Когда я это всё проанализировал, посоветовался с Евгением Примаковым, который в то время был уже министром иностранных дел.  До этого он был руководителем службы внешней разведки, я попросил его помочь мне организовать службу полицейских атташе за рубежом при посольствах. Без поддержки МИД это трудно было сделать. Сначала мы охватили основные страны – Германию, Соединенные Штаты Америки, Финляндию, Австрию, Венгрию и Польшу. Потому что через эти страны шел основной поток угнанных машин. Министр иностранных дел Примаков меня поддержал. Я доложил об этом президенту в установленном порядке. И мы организовали такую службу полицейских атташе, которые напрямую связывались с министерствами внутренних дел тех стран, в которых они присутствовали, и вопросы взаимодействия намного упростились. Приведу один пример. На одной встрече на границе с Финляндией, посвященной открытию нового таможенного терминала, у меня состоялся важный разговор. Министр внутренних дел и Министр транспорта Финляндии пожаловались мне, что их машины грабят наши бандиты. А к этому времени мы уже организовали службу полицейских атташе при посольствах. Присутствовал при этом и наш полицейский атташе в Финляндии. Я сказал министрам: «Давайте так – если Вы получили сигнал из России о том, что вашу машину остановили бандиты и грабят, сразу сообщайте нашему полицейскому атташе!». Он немедленно выходит на наше министерство, на дежурного, и тот сразу докладывает мне. Конечно, наш полицейский атташе сначала подумал, что у него будет очень много работы и что он только и будет заниматься этими делами, раскрывать практические преступления по линии министерства внутренних дел Финляндии.

В то время моим первым заместителем по борьбе с организованной преступностью был Владимир Абдуалиевич Васильев. Он подготовил несколько дежурных групп, прямо по маршруту движения финских машин из Москвы и до границы с Финляндией. Эти подвижные группы, на машинах, были рассредоточены через каждые 200-250 километров. И что мы узнаём – звонит финский водитель-дальнобойщик и сообщает, что на его машину напали и грабят. Там сразу же сообщают нашему полицейскому атташе, а он передает по цепочке. Информация дошла до нас быстро, и мы тут же группе дали команду. Проходит 15 минут, бандиты не успели разгрузить машину, а мы их уже задержали. Выяснилось, что эти бандиты действуют в сговоре с финским водителем, а он получает страховку за всё, да ещё плюс навар - бандиты платят ему какие-то деньги в валюте.

А они всё «сваливают» на наших бандитов. На самом деле это сговор – водитель дает им сигнал, они приезжают, он их там ждет, заезжают в лес, разгружают и всё, он поехал «ограбленный».

Юрий Жданов:  Он не знал, что Вы так быстро приедете?

- Откуда? Ну, конечно, нет. Раньше информация до оперативных служб доходила сутками. Пока выяснятся подробности, он уже в Финляндию 2 раза съездит,  вернется и обратно в рейс. А тут всё было сделано в течение получаса. Они даже машину не успели разгрузить.

И что Вы думаете? Машины из Финляндии больше никто не грабил. Вот и всё. Мы потом этот опыт перенесли на западное направление, задержали несколько таких же угнанных машин. Наш полицейский атташе в Берлине сразу информировал нас после получения сигнала об угнанной машине. Мы уже знали, какие это категории автомобилей и так далее. Угнанные машины  составляли значительную часть преступлений. Много было задержаний и по наркотикам. Было налажено взаимодействие, и оно дало свои результаты. Международная преступность на тот период пошла на спад.

Теперь что касается военных атташе:

В зарубежных командировках меня встречали военные и полицейские атташе. И там, где не было полицейских атташе, встречали военные. Меня они хорошо знали по учебе в академиях, по войне на Кавказе, в  Закавказье. У меня не возникало проблем с военными, в том числе за рубежом. Военные атташе показывали мне и сотрудникам посольства, недвижимость наших предпринимателей и бизнесменов. А когда я возвращался в Россию, выяснялось, что кое-кто не платил налоги. То есть было видно, что военные и по линии разведки, и по линии внешней разведки - имеют данные по международной преступности с участием наших граждан. Но поскольку у них были другие задачи, они редко сообщали нам эту информацию. После консультаций со своими заместителями, я решил сообщить об этом президенту. Владимир Семенович Овчинский был тогда у меня помощником. Он подготовил хорошо обоснованное письмо в адрес президента, в котором я просил президента создать при правительстве комиссию под председательством премьер-министра, а меня, как вице-премьера, назначить секретарем этой комиссии, в рамках которой мы могли бы рассматривать вопросы экономической безопасности. Я приезжаю в Швейцарию, и мне показывают дом одного крупного чиновника, который работает у нас в Администрации Президента. Во Франции показывают дом, где квартира принадлежит какому-то другому чиновнику. В этом меня поддержали руководители всех силовых структур, у которых была функция оперативно-розыскной деятельности. Такую функцию имеют только контрразведка ФСБ, военная и внешняя разведка ФСБ, МВД, таможенный комитет, сейчас Следственный комитет, Генпрокуратура. Они знали много, но нам, по каким-то причинам, не докладывали.  И Ельцин согласился написать – «Не затягивая, организовать!» Черномырдин меня тоже поддержал. Но как только Черномырдин написал «Согласен», президент Ельцин написал «Не затягивать!» чиновники сорвали это всё. Те чиновники, у которых было, как говорят, «рыльце в пушку», не позволили создать такую комиссию. Даже когда я уже подписал у Черномырдина распоряжение о создании  комиссии, его не зарегистрировали в делопроизводстве правительства. Настолько было сильным криминальное лобби… И это не какой-то местный или региональный уровень. Это лобби находилось на уровне федеральной власти, в Администрации Президента и в Правительстве. И так они не дали создать такую комиссию, чтобы их не взяли за «одно место». А потом вскоре и меня уволили, это, кстати, была одна из причин отправки меня в отставку. Не уволили, а отправили в отставку, в 51 год. Вот, пожалуйста, наглядный пример взаимодействия.

Юрий Жданов: Насколько я знаю, вы регулярно проводите заседания международной Российско-американской группы «Эльба», которые затрагивают широкий спектр вопросов. Но в центре внимания военачальников- изучение стратегического опыта Великой Отечественной войны и анализ боевых действий в горячих точках. Выработанные рекомендации направляются в государственные структуры, в том числе в силовые ведомства. Расскажите, пожалуйста,  какие результаты были достигнуты по итогам таких встреч?

Сейчас по группе «Эльба». Здесь вижу ошибка, в центре внимания – изучение стратегического опыта. Стратегический опыт Великой Отечественной войны можно позаимствовать уже только с точки зрения управленческой деятельности. Я имею ввиду методику управления, службы штабов. А с точки зрения ведения операций, принятия решений, то сейчас, конечно, другие угрозы и вызовы. Они будут как внутренние, так и внешние. Точнее, внешние и внутренние. Они требуют другого подхода. Мы с группой «Эльба» рассматриваем вопросы стратегической стабильности, борьбы с международным терроризмом, противодействие ядерному терроризму. Рассматриваем вопросы, связанные с текущими боевыми действиями в ряде горячих точек, в том числе Сирия, Ирак, Афганистан. Мы обсуждаем эти вопросы вместе с американцами, вырабатываем рекомендации и потом отправляем эти рекомендации после согласования.  Они – своему Госдепу и министерству обороны, а мы – соответственно в администрацию президента, помощнику по внешним связям Ушакову Юрию Викторовичу и министру иностранных дел Лаврову Сергею Викторовичу. Мы им направляем, а дальше уже их дело, принять эти рекомендации или не принять. Вопросы международного терроризма – это общая составляющая для внутренних и внешних угроз. С военно-технической точки зрения это ведение боевых действий против исламского терроризма, или как они себя называют ИГИЛ. А с точки зрения правоохранительной деятельности это обмен информацией, разведывательная, информационная деятельность, с тем, чтобы выявлять такие случаи на территории нашей страны в рамках принятого закона о противодействии терроризму. Уже будучи депутатом Государственной Думы, в составе рабочей группы я разрабатывал закон «О противодействии терроризму». В этот закон мы включили участие вооруженных сил, их задачи по борьбе с международным и внутренним терроризмом. Закон замечательный, он расписывает всё, включая и кто руководит, и персональную ответственность руководителя. Этот закон был принят в 2006 году и он настолько удачный, что (я вот стучу по деревянному столу!) с тех пор у нас не было ни одной дерзкой террористической атаки, которая была бы для нас неожиданной и имела тяжелые последствия. На основе этого закона указом президента был создан национальный антитеррористический комитет под руководством директора ФСБ, куда входили все представители не только силовых структур, но и других –Минтруда, образования, социальной защиты, Министерства экономики, здравоохранения. Потому что условия для терроризма они рождаются в других сферах. А получалось так – МВД и ФСБ нацелены только на борьбу. А профилактика предусматривает, например, создание рабочих мест на Кавказе для молодёжи, которая не имеет возможности выехать за пределы республики, должна иметь возможность работать здесь. Вот, пожалуйста, создание рабочих мест - это ведь не МВД или ФСБ должно этим заниматься, правильно? Этим должно заниматься министерство экономики. Образование, чтобы все молодые люди были заняты учебой, а не шлялись и не уезжали получать религиозное образование в Турцию или Саудовскую Аравию, а получали нормальное светское образование у нас в стране. После развала Советского Союза, когда границы были открыты, исламисты провозгласили, широко открыли так называемые школы медресе. Медресе - это исламская религиозная школа. И нашим мусульманам, которые ещё были светскими, вдруг захотелось, чтобы их дети получили там мусульманское образование. Они направляли туда своих детей десятками, сотнями, тысячами. Молодежь уезжала получать образование за рубеж. А там, например, в Саудовской Аравии ислам возведен в ранг государственной политики, ислам там играет главенствующую роль. Они же не будут учить наших ребят, которые к ним приехали из Чечни, Дагестана, Карачаево-Черкесии исламу в светских традициях? Они учат тому, что они считают нужным – что ислам должен быть главенствующим, что девушки должны ходить в университет только в религиозной одежде, с закрытым лицом и так далее. И вот это всё они привезли оттуда, и была даже попытка вооруженного переворота, мятежа в Кабардино-Балкарии в 2005 году. Это всё были наши упущения. Сейчас идет взаимодействие по линии МВД, по линии Интерпола, по линии ФСБ  и  закон «О противодействии терроризму» от 2006 года, о котором я говорил,  дал хорошие результаты.

Юрий Жданов: Вы говорите, что мы сейчас имеем двух врагов: внешний - международная преступность и международный терроризм, как ее часть и об этом вы уже сказали выше, а также внутренний враг - коррупция. Ваше мнение, как-то можно это искоренить и что предпринимается силовыми структурами в этом направлении? Что бы вы сделали для наведения порядка в этой области?

Международный терроризм и коррупция. Да, о международном терроризме я сказал, я частично сказал и о коррупции, когда я предложил создать комиссию по экономической безопасности во главе с Черномырдиным, ее «зарубили» чиновники. Это и есть один из ответов на вопрос, как навести порядок в этой области. До сих пор нет такой комиссии. Коррупция. Вот здесь написано «Как искоренить?» Коррупция никогда не будет искоренена. Никогда. Но одно дело, когда принесли шоколадку учителю или врачу, и другое дело, когда воруют миллиардами. Вот сегодня сообщили в интернете о том, что задержан губернатор пензенской области за взятку в 60 миллионов рублей. Задержан и взяткодатель, предприниматель, и пособники этого губернатора. Есть разница между шоколадкой и этим? Когда существует коррупция, задача правоохранителей и государства – понизить уровень коррупции. Её невозможно изжить совершенно, это жизнь. Невозможно. Если бы это можно было сделать! Даже в советское время, когда все мы были заряжены на строительство коммунизма, были такие общественные явления, как преступность. А коррупция это один из видов преступлений, причем достаточно латентный вид преступности, то есть находящийся в тени, не на поверхности. Мало кто знает об этом. Знает ли кто-то, что губернатор у себя в кабинете берет взятки?.. Нет, конечно. Чтобы выявить такое преступление, нужно провести большую оперативную работу. Задача государства, задача правоохранителей – понизить уровень преступности и коррупции до так называемого «социально терпимого», чтобы он не подрывал авторитет власти, чтобы народ верил своей власти, что она борется, что она занимается борьбой с коррупцией, чтобы каркас власти не развалился при этом, чтобы коррупция не раздражала людей. Чтобы не было такого уровня коррупции, когда об этом люди боятся даже говорить. Сейчас, к сожалению, есть такие факты, когда люди боятся заявлять об этом. Потому что за этим может последовать какое-то криминальное преследование. Вплоть до телесных повреждений, избиений, а то и убийства. Задача власти, я повторяю, понизить уровень коррупции до социально терпимого уровня. И вот с этой задачей можно справиться. Принят закон «О противодействии коррупции». И поэтому мы всё чаще и чаще видим по телевидению выявления случаев коррупции. Раньше министерству внутренних дел и правоохранителям «разрешали», образно говоря, беспрепятственно работать только на 1-м уровне – муниципальном, районном, иногда на 2-м уровне губернском, субъектов федерации. А вот уже если кто-то заглядывал на третий этаж - федеральный уровень, то иногда получал по рукам. Понимаете?

А сейчас, в связи с этим законом всё чаще и больше работают на региональном и федеральном уровне. Я приводил пример по пензенскому губернатору, но он не первый в списке. Уже набралось десятка полтора таких губернаторов, которые «сидят» и министры «сидят». Бывший министр экономического развития, например. Вот примерно так я мог бы ответить на этот вопрос.

Юрий Жданов: Чем отличаются подходы тогда и сейчас?

Тогда не было закона. Закон был о борьбе с терроризмом, но он не отвечал текущей ситуации, потому что он был «о борьбе», а мы приняли закон                    «О противодействии терроризму», потому что противодействие предусматривает профилактику, непосредственно борьбу и минимизацию последствий. Когда был закон о борьбе, мы действовали по факту – свершился факт и тогда мы начинаем работать. О профилактике говорили мало. А сейчас закон предусматривает, обязывает вести профилактическую работу, а это разведка, оперативно-розыскные мероприятия, информация. И есть результаты. Вот точно такой же закон принят «О противодействии коррупции», который на первое место ставит вопросы оперативной, информационной работы. Здесь тоже есть результаты. Выявляют таких преступлений всё больше и больше. Вот чем отличаются собственно подходы. Но достаточно ли этих мер? Нет, не достаточно. Нужна еще и политическая воля нашей власти, федеральной власти, для того, чтобы активизировать эту деятельность. Когда говорят о том, что стоимость яхт наших бизнесменов соответствует стоимости всех кораблей военно-морского флота, мы понимаем, что это ненормально. Поэтому работать есть над чем.

Юрий Жданов: Чтобы вы пожелали российской секции Международной Полицейской Ассоциации?

Я бы хотел, чтобы мы рассматривали больше вопросов взаимодействия, не только вопросы отдыха, консультационные, вопросы обмена опытом и информацией, печатными изданиями. Хотелось бы, чтобы мы создали какую-то группу, где бы разрабатывали унифицированные законы по борьбе с терроризмом, чтобы они являлись модельными законами и в России, и в Германии, и во Франции. Взять лучшие законы, которые работают и адаптировать их к конкретным условиям своего государства. Эти унифицированные законы позволят нам лучше работать и взаимодействовать. На основе этих законов будет хорошее взаимодействие.

Вот и всё. Будьте счастливы!